d_char

http://gtmarket.ru/news/2012/05/24/4419

В рамках текущего исследования аналитическая группа ВЭФ составила рейтинг 132 государств на основе анализа четырех основных показателей открытости их экономик для международной торговли: доступ к внутреннему рынку, административное управление на границах, деловой климат, а также транспортная и коммуникационная инфраструктура.

Исследование показывает, что традиционные понятия о торговле все более устаревают, поскольку глобальные цепочки создания стоимости требуют новой политики и сотрудничества, а также новых способов оценки. Авторы исследования указывают, что безопасность, качество и торговля могут быть взаимно усилены посредством мер по укреплению логистических цепочек. Важнейшим барьером для успеха развития торговли остается нехватка знаний в поиске покупателей. Принятие политических мер, стимулирующих торговлю, будет становиться все более важным не только для усиления развития отдельных стран, но также для процветания их торговых партнеров. Так, результаты 2012 года показывают, что Торговое соглашение стран АСЕАН, вступившее в силу в 2010 году, заметно стимулировало развитие торговли в их экономиках.

Главной проблемой России исследователи считают чрезвычайно ограниченный доступ к рынку, обусловленный обременительной нормативно-правовой базой и многочисленными торговыми и тарифными ограничениями, многие из которых носят технический характер.

http://russ.ru/pole/Sovremennaya-globalizaciya-gegemonii-i-transformaciya-nacional-nyh-gosudarstv

Эти движения получили свое развитие параллельно с кристаллизацией новых социальных сред и структур, которые также вышли за пределы «классической» модели национального государства. Наиболее важными из этих социальных сред являются, во-первых, новые диаспоры, особенно исламские, китайские и индийские; во-вторых, этнические меньшинства нового типа, например русское меньшинство, образовавшееся в ряде стран преемниц бывшего Советского союза; в-третьих, новые виртуальные транснациональные религиозные и национальные / этнические национальные сообщества, которые следует рассматривать неотрывно от новых транснациональных публичных пространств, уже успевших стать неотъемлемыми атрибутами на государственном и международном уровне.
В результате на наших глазах происходит процесс разложения относительно компактных образов жизни, сложившихся жизненных миров, образа «цивилизованного человека», тесно увязанных с изначальным контекстом национальных и революционных государств, а также их программы современности. Кроме того, мы можем наблюдать процесс складывания различных комбинаций постоянно меняющихся паттернов множества культурных тем и тропов, собранных воедино из различных культур по всему миру[4].
Общим знаменателем большинства подобных новых движений и социальных сред является то, что они уже не рассматривают себя как связанными сильными гомогенизирующими культурными предпосылками классической модели национального государства – особенно в отношении того места, которое было им отведено в публичных пространствах таких государств. Они бросают вызов гегемонии прежних гомогенизирующих программ, притязая на свои собственные автономные места в ключевых институционализированных пространствах – будь то образовательные программы, публичные коммуникации и средства массовой информации. Нередко они еще и выдвигают амбициозные претензии относительно переопределения статуса гражданства и прав. Эти тренды приводят к «возрождению» или скорее реконституированию – пусть и в сильно реформированном виде – «подавленных» до селе идентичностей, будь то идентичности этнические, локальные, региональные или транснациональные. На волне указанных процессов новые движения нередко оказываются в самом центр внимания не только внутри своих обществ, но еще и на международной арене.
Но несмотря на то, что идентичности, продвигаемые в этих новых движениях и средах, являются в высшей степени локальными и партикулярными, одновременно они тяготеют к тому, чтобы быть транснациональными и трансгосударственными – нередко увязанными с более широкими цивилизационными или религиозными структурами, уходящими своими корнями в мировые религии (ислам, буддизм, и различные ответвления христианства), пусть и переосмысленными на современный манер. Эти измерения нередко сводились воедино в формах, выходящих за пределы модели классического национального государства, например, на основе транснациональных объединений типа Европейского союза или более широких религиозных идентичностей наподобие тех, что были только что упомянуты. Эти движения и среды оказались очень активными игроками на международной арене. Многие из сепаратистских, локальных или региональных сред, равно как и, например, экологические движения, устанавливают прямые контакты с транснациональными структурами и организациями, например, с Европейским союзом.

http://www.polit.ru/article/2012/05/02/frohman/

Чтобы создать хорошую инновационную среду, нужна, прежде всего, очень хорошая команда. И нужен очень хороший предприниматель, который разбирается в инновациях. Всё ведь, в конечном счете, строится вокруг людей. Нужно рисковать, совершать невозможное. Здесь много пространства для импровизации. А это значит, что должна создаваться атмосфера свободы, атмосфера, которая поощряет риск и не создает препятствий коллективному инновационному творчеству.

http://www.polit.ru/article/2012/05/14/Huuskonen/

главная мораль состоит в следующем: чтобы создать 10 успешных компаний мирового уровня, требуется не менее 1000 идей.

Одна из главных проблем состоит в том, что у России слишком много нефти и другого хорошего сырья. Цены на нефть высокие, у экономики, соответственно, неплохие показатели. То есть ситуация прямо противоположна тому, что происходит в Финляндии, где собственные запасы сырья малы, и это становится стимулом к развитию инноваций. Таким образом,
одна из проблем России – это недостаток давления, под действием которого бы развивалась инновационная система.

Второй момент – это то, что я наблюдаю, по крайней мере, здесь, в Сколково. Хотя это в принципе универсальная проблема. Я имею в виду необходимость найти баланс между научными институтами и бизнесом. Когда начинаются переговоры, нужно, чтобы число предпринимателей, было сопоставимо с числом представителей университетов. Если университеты преобладают, то инновационные проекты рискуют превратиться в исследовательские проекты.
Нужно, чтобы предприниматели выступали связующим звеном между учеными и рынком.

Ну и еще один момент – хотя это даже не проблема. Просто в России еще не успела сформироваться традиция создания предприятий в области высоких технологий.